Забытые следы чьей-то глубины

[m61]

Начав с тоски перечитывать "Трех мушкетеров", уже в самом начале натолкнулся на особенно неправдоподобную по нынешним временам сценку:

...Атос, Арамис и д'Артаньян окружили Бикара, предлагая ему сдаться. Один против всех, раненный в бедро, Бикара все же отказался. Но Жюссак, приподнявшись на локте, крикнул ему, чтобы он сдавался. Бикара был гасконец, как и д'Артаньян. Он остался глух и только засмеялся. Продолжая драться, он между двумя выпадами концом шпаги указал точку на земле.

- Здесь... - произнес он, пародируя слова Библии, - здесь умрет Бикара, один из всех, иже были с ним.

- Но ведь их четверо против тебя одного. Сдайся, приказываю тебе!

- Раз ты приказываешь, дело другое, - сказал Бикара. - Ты мой бригадир, и я должен повиноваться.

И, внезапно отскочив назад, он переломил пополам свою шпагу, чтобы не отдать ее противнику. Перекинув через стену монастыря обломки, он скрестил на груди руки, насвистывая какую-то кардиналистскую песенку.

Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага. Мушкетеры отсалютовали смелому гвардейцу своими шпагами и спрятали их в ножны.

Comments

[shilo-namylin.livejournal.com]

> натолкнулся на особенно неправдоподобную по нынешним временам сценку

Ну не совсем так. Во всяком случае, еще 2 мая в Донецке (или Славянске? пардон, склероз) вполне себе носились со сбитым украинским вертолетчиком.

[e-tolstoon.livejournal.com]

А в чем глубина? )

[alien3.livejournal.com]

.

[tige-elf.livejournal.com]

Эх, где мои 12 лет... :)

[goldenhead.livejournal.com]

Именно эту сцену и помню - из-за того, что ее цитируют Стругацкие, правда, в другом переводе : "И здесь он, по-видимому, ляжет"... (с) ТББ

[majstavitskaja.livejournal.com]

Снимаю шляпу, я вот пробовала несколько лет назад перечитать и не смогла.
А сцену помню с первого прочтения. Удивительно ярко. Знаете, даже переломленная шпага и обломки брошенные за стену. По мере чтения в памяти проявлялись, такой забавный эффект.
И спасибо же вам.

[dims12.livejournal.com]

ИМХО, весь текст Мушкетёров абсолютно иррелевантен к настоящему времени, включая понятия чести, мужества, отношения к женщине и т.п.

[veldandi.livejournal.com]

1). В начале обеих мировых войн были такие эпизоды. Особенно в Первой. И даже в Гражданской (первые акты рыцарства были у большевиков, просто по факту власти). В ПМВ рыцарствовать перестали году к шестнадцатому. Газ и пулемёт рыцарства не понимали.
2). Дальше есть эпизод с Планше, по-моему - пока д'Артаньян рыцарствует и рискует жизнью, Планше молча подкрадывается и глушит противника ударом по голове.

[femme-amoureuse.livejournal.com]

"...И лишь один сдается так, что всем бы перенять, сдается так, как следует.
Лежит, мерзавец, на траве, и глядя в облака, свистит мотив бессмысленный..."

[(Anonymous)]

А у меня после расстрела мариупольского УВД Ваншенкин в голове крутится.

БАЛЛАДА О ПОСЛЕДНЕМ

Контролировал квартал
На подходе к дому.
Со стрельбой перебегал
От окна к другому.

Хруст известки. Звон стекла.
Тяжесть ног чужая.
Плохо то, что кровь текла,
Целиться мешая.

Он мечтал укрыться в тень,
Лечь в зеленой пойме...
Два патрона между тем —
Все, что есть в обойме.

Под смородиновый куст...
Не будите скоро...
Только был патронник пуст,
Жалок стук затвора.

С ног внезапной пулей сбит,
Сжался под стеною,
И казалось, будто спит,
К ней припав спиною.

И настала тишина,
Но такого рода,
Что была поражена
Вражеская рота.

В оседающем дыму,
В городском квартале,
— Выходи по одному!
Мертвому кричали.

Абсолютно похожая ситуация.
И кто-то из милиционеров, оказавшихся стрелять в народ, оставался последним против роты карателей на броне...

пМВ

[snegsever.livejournal.com]

Уважать мужества врага и щадить его - совершенно разные вещи. Можно уважать мужество и фашиста - если он его проявил, но щадить фашиста нельзя. По той простой причине, что гуманизм проявленный к такому врагу неизбежно оборачивается дополнительными жертвами среди своих.

[a-paschenko.livejournal.com]

Современные авторы слегка стебутся над чрезмерным благородством:

"Синьор мой, — начал свою речь старый Поццо. —
Окажите же любезность освободить для нас дорогу,
поелику мы имеем нужду оказаться на месте, которое
нам пристало, откуда сможем начать стрелять по вас
и по вашим солдатам". Офицер стащил свою шляпу,
погрузился в реверанс и размел перьями на два
метра пыль вокруг себя, и ответил:
"Senor, no es menor gloria vencer al enemigo con
la cortesia en la paz que con las armas en la
guerra" (Сударь, не менее славно победить врага
любезностью в мире, чем оружием на войне (исп.)).
A потом, на недурном итальянском: "Проходите, о
сударь мой, и если одна четверть наших людей будет
обладать половиною вашей отваги, мы победим. Да
ниспошлют небеса мне отраду повстречаться с вами
на ристалищном поле и да будет мне честь лишить
вас жизни".


и позже в сцене битвы:


Поццо увидел, хотел обскакать и вдруг,
натянув поводья, вскрикнул: "Вот врут про судьбу!"
Роберт выглянул из-за него и узнал в офицере того
самого испанского гранда, который позавчера
пропустил их в крепость. Тот тоже узнал в лицо
встречных, взор его блеснул, он нацелил шпагу.
Старый Поццо мгновенно перебросил шпагу в левую
руку, выхватил правой пистоль и протянул руку в
сторону испанца, который, сбитый с толку маневром,
с разбегу оказался почти под его рукой. Но Поццо
стрелял не сразу. Он нашел время произнести:
"Прошу прощенья за стрельбу, но так как вы
защищены кирасой, это извинительно..." Нажал курок
и всадил тому в рот пулю. Солдаты, видя убийство
командующего, побежали, и Поццо вернул пистолет на
место за пояс со словами: "Пора обратно, пока они
не потеряли терпенье... Пошел, Пануфли!"